Омский режиссер за фильм о миссионерах в тундре получил приз «Золотого витязя»
Съемочных дней на Севере у режиссера было всего 19. Фото предоставлено Владимиром Головневым
В феврале этого года в российском кинопрокате прошел фильм уроженца Омска, режиссера Владимира Головнева «Цинга». Картина рассказывает о православных миссионерах в 90-х годах на севере Сибири и их столкновении с мифологией ненцев.
Далее, совсем недавно, картина получила приз фестиваля «Золотой витязь» за лучшую режиссуру. Приз не первый, но другими призами лента больше была удостоена до начала проката. КП-Омск поговорила о картине с Владимиром Головневым о съемках, их подробностях и общем замысле фильма.
— Полнометражный игровой это у меня первый фильм. «Цинга» - это фильм родом с Ямала, с Крайнего Севера. И такая история могла произойти только там, в тундре, за Полярным кругом. Потому что там все основано на ненецкой мифологии, быте северных коренных малочисленных народов.
Важно, что это в известной степени мои детские воспоминания. Благодаря поездкам вместе с отцом в экспедиции на Ямал, он меня туда брал с собой, мне все это знакомо. Эти ощущения, ритм, настроение. Я даже плавать научился за Полярным кругом, на Ямале, в одном из озер. Раз в 40 лет там бывает жара, и 1990 год оказался именно таким годом. Тундра изнывала от сильного жара, олени лежали без движения, вода в озерах прогрелась. Правда под озерами оставалась вечная мерзлота – на то она и «вечная». Очень удобно было учиться плавать, потому что под ногами на дне все равно оставался лед. Приходилось плыть, ногам встать на лед холодно, куда деваться? И я поплыл.
Фото предоставлено Владимиром Головневым
Два впечатления слились в один замысел
И говоря о съемках «Цинги», я сравниваю это с тем, как будто я заново учился плавать. Спустя много лет я приехал туда со большой съемочной группой, почти 80 человек. Те же места, та же фактура и атмосфера. Энергия. История в картине мифологизированная. Она родилась из древней ненецкой легенды, которую я тоже слышал в детстве. По северным поверьям, страшная болезнь севера цинга является к человеку ночью в образе прекрасной девушки. И сама пытается его соблазнить. Тот, к кому она явится, должен вскочить и громко крикнуть «Цинга, ты меня убиваешь!», так чтобы все проснулись. После этого нужно надрезать ухо собаке и смочить лицо ее кровью. Если же этого не сделать, то цинга будет приходить каждую ночь, пока не заберет его совсем. Это тысячелетняя легенда, очень яркая.
Фото предоставлено Владимиром Головневым
Мы подумали, что надо как-то воплотить ее, экранизировать. Чем могла бы быть эта история? Так случилось, что в 2006 году я на севере снимал документальный фильм о православных миссионерах, которые крестили язычников – хантов, манси, ненцев. Так два реальных впечатления воплотились в один игровой замысел.
— Я как раз, когда узнал, очень удивился и недоумевал, что такого могли ловить миссионеры там уже в те времена, 90-е годы. А оказывается, очень даже могли?
— Конечно. Как раз тогда, когда страна была на грани распада, по тундре начали ездить самые разные миссионеры. И далеко не только от РПЦ.
Фото предоставлено Владимиром Головневым
И вот у нас с ребятами возникла идея. Что, если туда приезжает миссионер и сталкивается с той самой Цингой?
По сюжету священник и послушник пришли на лодке на самое дальнее ямальское стойбище. Если в других местах людей им удавалось крестить язычников, то здесь их хотят прогнать. Это древний шаманский род и чужим богам здесь явно не рады: «Нам ваши кресты не нужны». Тогда священник принимает необычное решение: просит разрешения, чтобы послушник все же остался погостить в стойбище, на недельку. А послушнику дает наказ: «Расскажи, убеди, приведи. Дело Божье. Вернусь – крестим». Послушник остается. И заболевает цингой.
В кадре волк, ребенок и три тысячи оленей
— Какие были сложности при съемке, и сколько съемочных дней вообще было?
— У нас было критически малое количество съемочных дней, для такой сложнопостановочной картины. 19 дней. В идеале нужно значительно больше. И предполагалось больше. В советское время нормой для дебюта считалось 30. 25 смен это некий сегодняшний разумный минимум. У нас специфические особенности: северная стихия, в кадре волк, ребенок, три тысячи настоящих оленей, реальные ненцы-оленеводы... Работа с ними это очень сложно планируемая по времени вещь. И всего 19 смен! Справились благодаря команде и общей включенности: иначе эту глыбу было бы не поднять.
Что касается волка, он, конечно, был дрессированный. Но волки вообще не могут быть в полном смысле дрессированными. Наш волк кое-что умел, но когда мы привезли его в тундру, то он воспринял это не как работу, а как выход на волю.
— Как возвращение к корням?
— Ну почти. И поэтому он вел себя очень непредсказуемо. Но для меня важно, что это настоящий волк! По морде это видно, по оскалу, походке. По характеру он довольно спокойный, а в кадре превращался в хищника. Вопрос лишь в том, сколько времени на это понадобилось.
Съемки на Севере это само по себе сложно. Погода очень быстро меняется, планировать что-то очень тяжело. Обычно режиссер игрового едет на съемки с полной готовностью: у него с собой нарисованные раскадровки, придуманная мизансцена и четкий план. Но на Крайнем Севере вся готовность не более, чем условность. Погода меняется на ходу! Тебе нужно оперативно «перережиссировать» каждую сцену, в моменте вместе с группой перепридумывать все по-новому. Находить новые спонтанные решения. И делать это все время. Север провоцирует настоящее стихийное творчество.
Фото предоставлено Владимиром Головневым
— Тогда получается, и для опытных режиссеров это сложно, а уж если для вас это первая полнометражная игровая картина…
— Это целые драма и приключение, и еще инициация — снимать на Севере. Но одновременно это очень интересно. Интересны северные фактура и энергия. Это ничего не заменит. Это мощно, и все трудности того стоят.
— Насколько успешно получилось продвинуть фильм в прокате?
— Тут очень важно, что соинвестором нашего фильма была одна из компаний, которая сама является прокатчиком. И то, что он получил сразу три приза московского кинофестиваля «Зимний»: Гран-при, лучшая мужская роль, лучший сценарий. У фильма появилась огласка, пресса или, как говорят, «хороший сарафан». Это и дало импульс к федеральному прокату.
Плюс мы получили премию независимых кинокритиков за лучший сценарий еще до выхода в прокат и на фестивали. Все эти моменты и привели к тому, что удался прокат по всей стране. Но на лавры в виде огромных сборов фильмов-хитов мы, конечно, не претендовали.
Ранее мы писали, что на омском вокзале остановился «Театральный поезд».
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАС В СОЦСЕТЯХ:
К ЧИТАТЕЛЯМ
Стали свидетелем интересного события или ЧП? Сообщите об этом нашим журналистам:
Почта: egenia.demina@phkp.ru