Психолог омской исправительной колонии № 6 вошел в тройку лидеров профессии в СФО

Фото из личного архива Гергия Кожевникова.

Психолог омской исправительной колонии, старший лейтенант внутренней службы Георгий Кожевников накануне вошел в тройку лидеров среди коллег в Сибирском федеральном округе. Профессионалом определяли в ходе нескольких этапов Всероссийского конкурса. Георгий стал лучшим в Омском регионе и добрался до топ-3 среди соседних областей. Последний этап проводят уже среди победителей по округам.

О том, что творится в душе преступника, написаны гениальные романы. Но для психологов исправительных учреждений - это обычная работа. Вот о ней мы и поговорили.

- Георгий, как давно вы рыботате в этой системе?

- С 2015 года.

- Для чего исправительной системе вообще нужны собственные психологи, не проще ли взять специалистов со стороны?

- Такой эксперимент был. Такие системы успешно даже реализуются в других странах мира. Но в России они не приживаются. Нашему человеку очень важно доверять человеку. Плюс сторонние люди, даже с высшим психологическим образованием и богатой практикой, не знакомы со спецификой жизни в заключении. Отсюда пришло понимание, чтго нужно сформировать собственные психологические лаборатории, где психологи прекрасно знакомы со своими подопечными.

- С кем вы работаете?

- Мой контингент - мужчины, осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления.

- Что же их заставляет идти на такие злодеяния?

- Наверное, очень удивлю, но подавляющее большинство убийств совершаются под воздействием алкоголя. Не более того.

- Большая у вас нагрузка?

- Больше 600 человек.

- И вы все про всех знаете? Про каждого?

- Да. Но что касается психологической помощи, то сразу составляем портрет, характеристику и отсюда уже интенсивнее работаем с теми, кто в этом нуждается в первую очередь. Это адаптация новичков к условиям заключения. А также профилактика. В результате диагностики из всего количества подопечных выделяются те, кому требуется особое внимание. Это люди, склонные к побегу, членовредительству, суициду. Они ставятся на профилактический учет, и психолог обязан работать с ними с определенной периодичностью. При этом другие осуждённые всегда могут обратиться к нему в случае необходимости.

- Всегда ли осужденные идут на общение с психологом добровольно?

- В программе нашей работы есть обязательные пункты. Во-первых, это диагностика: когда осуждённый поступает в учреждение, мы должны выявить его личностные качества, чтобы успешно выстроить коррекционную работу. В дальнейшем диагностика повторяется раз в год с целью оценить изменения или психологическую готовность к освобождению. Есть и группы психокоррекции, где рабьотает по 5-6 человек. В микросоциуме люди лучше раскрываются. Открыться для них - значит, показать свою незащищенность, слабость.

- К неволе можно привыкнуть?

- У всех по-разному. Особенно тяжело адаптируются к новым условиям те, кто впервые заключен под стражу. Кто-то начинает бунтовать, объявлет голодовку, потому что перед человеком - неизвестное будщее и дикий страх. Когда ему сообщают, что последует дальше - люди успокаиваются и начинают жить день за днем.

- Что вы лично считаете своей главной задачей?

- Подготовить человека к освобождению. С годами осужденные привыкают к условиям жизни в местах лишения свободы. Они знают, что там их всегда накормят, оденут, обуют, обучат профессии, дадут работу. На воле никто за них это делать не будет. Многим приходится настолько тяжело, что они идут на очередное преступление и снова оказываются в уже привычных местах лишения свободы. Надо помочь им разорвать этот порочный круг.

- Вы обсуждаете с ними совершенные преступления?

- Обязательно, в ходе беседы человек должен осознать, пощупать ту грань, за которую он переступать не сможет. в будущем У каждого она своя - алкоголь, порочная компания, нежелание работать или что-то другое.

- Какие-то инновационные методы берете в работу?

- Чаще всего - это собственные разработки психологов из нашей же службы. Материалы на основе многолетней работы и наблюдений. Когда человек попадает в места лишения свободы, у него полностью рушится мир в одночасье - это ни с чем несравнимый процесс в обычной жизни. Я много работаю с коррекцией людей с повышенной агрессивностью, со слабыми волевыми качествами, деструктивными формами поведения, а также находящихся в кризисе среднего возраста.

- Есть ли какой-то совершенно усредненный портрет - кто склонен к совершению тяжких преступлений?

- Это люди с педагогической запущеннойстью, у которых нет образования и сужен кругозор, нет воспитания, отсюда западает нравственная сторона.

- И все равно такое общение нельзя назвать простым. Как вы восстанавливаетесь, чтобы избежать профессионального выгорания?

- Много занимаюсь спортом, арт-терапия очень помогает. Но здесь важно изначально любить свое дело.