А под этим низким сибирским небом двигались на каторгу декабристы и петрашевцы

В 300 километрах от миллионного города можно пройтись по знаменитому Московско-Сибирскому тракту

Анна МИКУЛА

Пройти надо 18 верст. «Каторжников» подгоняет «надзиратель» из местных. Дядя Юра, судя по всему, в роль вошел полностью

Фото: Татьяна ЭЙХМАН. Перейти в Фотобанк КП

Из XXI-го в XVIII век за 4,5 часа. В качестве машины времени – лошадь Машка. Последние километры до нужного места проехать можно только на ней. Пресытившись роскошью 5-звездочных «ол инклюзив» состоятельные омичи отправляются в адреналиновое приключение по Московско-Сибирскому тракту. Несмотря на то, что знаменитый каторжный путь шел через всю Россию, до наших дней в первозданном виде «дожили» только 18 верст под селом Большие Уки в 300 километрах от Омска – разрушать их просто некому.

Большеуковский район самый малозаселенный в Прииртышье. На территории, где легко разместились бы Ливан, Кипр или 21,5 тысяч Ватиканов, живут около 7 000 человек. Еще столько же туристов ежегодно приезжают в заповедник Московско-Сибирского тракта.

Другие участки дороги или сгнили и утонули в глухих болотах, или были распаханы, что-то и вовсе закатали в асфальт. А тут все, как во времена Анны Иоанновны, при которой тракт появился. Даже люди. Потомки тех ссыльных, которые осели в местных деревнях, с удовольствием позируют и принимают участие в процессии. Не бесплатно, разумеется. Местные Шереметьевы и Голицыны своими аристократическими фамилиями обязаны не благородному происхождению. Они им достались от сославших их помещиков. Обычно крепостных обозначали по владельцу.

- Я вот, например, выяснил, что мои предки были крепостными Шереметьевых, - рассказывает наш проводник, директор музея Московско-Сибирского тракта Евгений Зензин. – А еще поговаривают, что здесь живут потомки крестьян, участников Пугачевского восстания. Характер у местных до сих пор чувствуется – непокорные, если что задумают – обязательно сделают.

Если проехать дальше в урман, начинается настоящее сафари

С тех пор, как по тракту проходили ссыльные декабристы, петрашевцы и народники, не изменилось ничего. Раньше картину портили телеграфные столбы. Но проблема решилась неожиданно – они сгнили и рухнули. Так что теперь вокруг абсолютно дикая природа.

Говорят, если проехать дальше в урман, начинается настоящее сафари – посмотреть на странных путешественников выходят лоси, прямо под ноги бросаются песцы и соболи. А если заночевать в охотничьем домике, то в гости по-соседски может наведаться волк или медведь.

Впрочем, мы рисковать не стали, ограничившись каторжной дорогой. Для полноты ощущений туристов переодевают в простые холщовые рубахи с бубновым тузом на спине. Он служил мишенью, если ссыльный вдруг надумает бежать. Впрочем, как это можно сделать, непонятно – вокруг непроходимые топи. Без проводника уходить в сторону – чистое самоубийство.

Железные кандалы, связанные прочной цепью, плотно охватывают запястья и лодыжки – не то, что идти – переступать с ноги на ногу сложно. Изнеженные городским комфортом, мы даже не сразу понимаем, как правильно завязывать портянки. Благо, мой сосед-«каторжник» дядя Леша служил в армии и поделится ценным навыком. Вроде ничего сложного, но мои обмотки то и дело слетают. Кандалы впиваются в кожу. И тут еще тучи оводов и мошек, которые размерами больше походят на птиц, чем на насекомых. Эти непуганые таежные звери легко прокусывают даже плотную одежду. Через пару километров кандалы становятся еще тяжелее. Кажется, что они весят не 5 килограммов, а целую тонну.

- А вы как думали? Это еще повезло, что летом идем, - рассказывает автор проекта Евгений Зензин. – А представляете, как при минус 30? В день пересыльные проходили 20 верст – это около 21 километра. В селе Становка был полуэтап – то есть в отличие от этапа там нельзя было жить долго, разрешалось только переночевать в остроге, а потом снова в путь.

До конечной точки из 100 каторжников добирались только 30. На окраине Становки – огромное поле. Здесь похоронены те, кто не дошел. А на Московско-Сибирском тракте даже в 80-е годы прошлого века находили кандалы. Возможно, какие-то из них до сих пор лежат где-то в глине. Говорят, умершим каторжникам отрубали руки с наручниками – их потом привозили в доказательство, что человек не сбежал. Возможно, часть из них выпадала с телеги. Их после и находили на дороге.

- Это, наверное, самое необычное ощущение за всю жизнь, - делится впечатлениями на привале одна из участниц путешествия Ольга Чебоксарова. – Здорово ставит мозги на место. По сравнению, с тем, что переживаешь здесь, все проблемы кажутся мелочными. Да и красота вокруг невероятная, воздух такой чистый, что голова начала кружиться. Пока сидела, я прямо на полянке полную горсть клубники набрала. Удивительно!

Иностранцы готовы восстановить острог, но им отказывают

То, что русскому каторга – полякам интересно. Ради того, чтобы прогуляться в кандалах по Московско-Сибирскому тракту, они сюда добираются целыми делегациями. Еще приезжали телевизионщики из Сирии, Испании и Франции – целые фильмы снимали. Иностранцев не останавливает даже то, что от каторжного острога в Становке остался только холм, поросший крапивой. Они просят разрешения переночевать не в гостинице, а в макете тюремной камеры, который стоит в местном музее. При этом самые отчаянные настаивают, чтобы их еще и приковали на ночь кандалами.

Кстати, такое экстремальное приключение обходится гостям во вполне бюджетные 1,5 тысячи рублей, плюс 450 рублей с человека в сутки за гостиницу. За эти деньги обещают номер с подлинными вещами из крестьянской избы, а еще обед и ужин со щами и плюшками из русской печки.

- После того, как кандальный путь показали по зарубежным каналам, местный музей просто засыпали звонками, - рассказывает Евгений Зензин. - Причем, даже из Австралии интересовались: «Где вы находитесь, мы даже на карте не можем вас найти». Жаль, мало кто из них добрался до нас. Но вот самым отчаянным был какой-то араб из Ливана. Мы его про себя шейхом назвали. Приезжал осенью. Все 18 километров по грязи прошел, даже русские не все на это способны. Вроде бы, сильно впечатлился.

А один гость, воодушевившись местной экзотикой, даже предложил на свои деньги восстановить подлинные острог, да еще и виселицу поставить для правдоподобия. Впрочем, меценату пришлось отказать. Ведь в деревне живут люди, а они вряд ли согласятся жить по соседству с мрачной тюрьмой

Фото: Татьяна ЭЙХМАН. Перейти в Фотобанк КП