В молодости Леонид Полежаев ходил в институт в фуфайке

30 января губернатор Леонид Полежаев, который руководит Омской областью последние 20 лет, празднует 70-летний юбилей. В этот день мы решили опубликовать размышления главы региона о жизни, студенческих годах, семье и многом другом.

В своеобразный монолог вошли высказывания губернатора, которые он произнес во время общения с читателями «Комсомолки», а также отрывки из его книг. Причем мы решили рассказать о Леониде Полежаеве не столько как о руководителе, а как о человеке, харизматичной личности. В нашей редакции Леонид Константинович однажды сказал: «Мне самому интересно, чтобы люди больше знали о своем губернаторе. Все-таки я не один, не два года проработал. И у меня такое впечатление создается, что, когда закончится моя политическая карьера и я уйду, жители так и не узнают, что же это был за человек!»

«В детстве меня пороли»

- В классе, где я учился, за старыми, грубой краской выкрашенными партами сидели 40 человек. Отец был у одного меня. У остальных моих одноклассников отцы погибли на фронте. Нравы в мужской школе (девочки учились отдельно) были соответственные - бурсацкие, даже отчасти казарменные. Меня пороли - это было не часто. Но отец у меня был очень суровый и справедливый. Порол за непослушание, непочтение. Я очень часто вступал в пререкания с учителями, из-за чего и были все неприятности.

«Моему деду прохожие кланялись»

- У Антона Яковлевича было восемь сыновей и четыре дочери. Я горжусь дедом, хотя он ничего не построил. Это был представитель другого времени и века. Но у него была позиция настоящего обстоятельного русского человека, который наделен какими-то качествами, которые я сейчас и не нахожу в людях. Он был крестьянином. Очень хозяйственный человек, держал много домашних животных. Участник Первой мировой войны. Не признавал ни белых, ни красных. У него была какая-то своя логика в понимании судьбы России. Дед был наделен житейской мудростью, которая привлекала внимание людей. Мне приятно было, когда отец впервые с ним познакомил. Мы шли по улице, он держал меня за руку, а все люди, встречающиеся с ним, не только здоровались, но еще и кланялись.

«Как отец ушел из дома»

Дед намеревался передать хозяйство моему отцу. Это был конец двадцатых годов, отцу шел 21-й год. В стране, охваченной вихрем перемен, еще не растерявшей революционного энтузиазма, молодому человеку не очень-то светило навсегда быть привязанным к земле, тем более что братья его подались в большую увлекательную жизнь. Естественно, что на этой почве у отца с дедом возникли препирательства. А дед был человек крутой, сказал как отрезал: «Не хочешь наследовать хозяйство – уходи из дома». И отец действительно ушел. В чем был, сел на поезд, то есть взобрался на крышу вагона, и поехал куда глаза глядят. Вот так судьба привела его в Омск. Он потом признавался, что слез с вагонной крыши, потому что замерз. А было бы теплее - поехал бы дальше.

Любопытная вещь: судьба, общественные катаклизмы, необходимость кормить семью не дали отцу возможности серьезно учиться, получить какое-то образование. Но природным умом он обладал незаурядным, сметкой и хваткой, которые позволили ему сделаться профессионалом высокого класса. Машинист паровоза - карьера нешуточная в те времена, когда паровоз воспринимался символом цивилизации и прогресса…

«Печь сделаю и сейчас»

- Я, учась в Исилькульской школе, в 14 - 15 лет ходил на строительную площадку, там работал подсобным рабочим. Уже в 16 полюбил специальность каменщика. Могу и сейчас печь сложить. Не так просто найти хорошего печника. Так что я не пропаду, даже если не буду губернатором!

«Когда украли пальто - ходил в фуфайке»

- 60-е годы, когда я учился в институте, казалось, были достаточно благополучные. Времена хрущевской оттепели. Но тем не менее это было сложное время. Стипендия - 230 рублей. Нужно было заплатить за общежитие, одеться, месяц кушать. Если девушка была, то и ей подарок купить, в кино сходить. Кому-то помогали родители. Но я считал себя самостоятельным человеком и стеснялся у них что-то просить. Тем более, отец у меня был уже на пенсии, а мне - 23 года. Поэтому зарабатывал деньги сам - разгружал баржи. Это была хорошо оплачиваемая работа. Когда открывалась навигация, мы ходили бригадой - подбирались крепкие ребята. Осенью нас увозили в совхозы на уборку - тогда была битва за урожай. На вырученные деньги жил, дарил девушке одежду, потому что она зарабатывать не могла.

Непростое это было время. У меня как-то украли зимнее пальто в столовой института. Я полтора месяца ходил в обычной фуфайке, пока не накопил денег, чтобы купить себе новое дешевое пальто.

«Прижался к девушке - забрали в милицию»

- Меня сверстники почему-то называли Боссом. Тогда впервые радио появилось, стали мы слушать «Голос Америки», это было опасно и жутко. Но мы слушали иностранную музыку, рок-н-ролл. Ходили на танцплощадки, где играли танго, фокстрот. Однажды меня наказали за то, что я во время танца девушку прижимал к себе. Сейчас это смешно звучит, но милиция следила, кто как танцует. Что уж там показалось безнравственного им - я не знаю, но меня увезли. Ночь я провел холодной кутузке.

«Я не хотел служить мальчиком на побегушках»

- После окончания института меня совершенно не тянуло получить распределение в Омск. Я очень четко понимал, что тратить молодость на бумажную работу не хочу. Получить диплом инженера-гидротехника - и просиживать штаны в конторе, служить мальчиком на побегушках, не иметь смелости оторваться от городского асфальта?!. Это не для меня!

«Мне было обидно за сына»

- Когда подрос мой старший сын Константин, я, как всякий отец, мечтал заразить его делом своей жизни. И стал время от времени брать пацана с собой на работу (на стройку. – Прим. Ред.). Рассказывал, что вокруг происходит, что будет здесь через некоторые время - никаких эмоций. Сначала мне было даже обидно: и это мой сын! А потом до меня дошло: просто это, как говорится, не его. Не его сфера интересов, волнений, переживаний. И с тех пор у меня даже мысли не возникало принудить его идти по моим стопам. Я предложил ему полную свободу личного и профессионального выбора.

«Как я уничтожил себя»

- Я - гидростроитель, строил канал Иртыш - Караганда. После этого партия отправила меня на другой объект. Нужно было Северную Двину повернуть в бассейн Волги. Я приехал на место, посмотрел на тех, кто там живет. Для того, чтобы выполнить задание, надо было затопить всю территорию, где находились эти люди. Этого я сделать не мог. Поэтому пришел в ЦК и сказал, что я отказываюсь работать над этим проектом. Можете себя представить, что значило сказать такое. Это значило уничтожить себя. И действительно, меня лишили работы. Потом пришлось начинать все заново.

«Путину подарил блоху»

- Первые купленные на личные деньги книги я отдал своему любимому учителю истории. Дарил подарки, когда работал в Казахстане, своему любимому преподавателю из института, в котором учился. Много делал для своих сыновей, когда они достигли совершеннолетия. Во время первого визита Владимира Путина в Омск я подарил работу нашего мастера Коненко - блоху, подкованную платиновыми подковками. И сказал, что в Сибири не перевелись русские Левши. Россия не без талантов, если она способна подковать блоху, то способна и сделать многое другое! Владимиру Владимировичу очень понравился этот подарок.

«Без этого я не засну»

- С детства и по сей день я не проживаю ни одного дня, чтобы не прочитать десяток страниц. Я не засну, если этого не сделаю! У меня всегда какая-либо книга на столе на рабочем, или на тумбочке лежит. У меня очень большая библиотека - около трех тысяч книг. Около двух тысяч изданий я раздал в различные библиотеки. В том числе и раритеты - я же их с собой в могилу не унесу! Наверно, свою коллекцию потом тоже передам в фонд какой-то библиотеки. Подборка очень интересная, даже редкая. Я собираю ее всю жизнь. Много таких вещей, которые у нас в стране не издавались.

«Я не умею завязывать галстук»

- На оптовке не бываю. Но вещи покупаю где придется. Мне не шьют костюмы - нет времени ходить по мастерским. Захожу в обычный магазин, мерю - если подходит, то беру. Никто из омичей не разбегается. В Москве покупаю одежду, так как часто там бываю. Одежду не делаю фетишем и особой изысканностью в этом не отличаюсь. Кстати, не умею галстуки завязывать. Это делает мой помощник. Когда покупаю галстук в магазине - он сразу его завязывает, а я потом не развязываю. Поэтому их так много у меня.

«Из-за «Авангарда» надо мной подшучивают»

- Я когда-то играл в хоккей. Сейчас это опасно - на коньках давно не стоял. Надо мной подшучивают: «Авангард» - любимая забава губернатора!» И в прессе эти подначки проскальзывают, и в Интернете. А между тем, вдумайтесь: это вовсе не способ потешить губернаторское честолюбие. У жителей региона, у молодежи, да и не только у нее, должен быть какой-то символ, какой-то брэнд, по которому их тотчас же отличают в любом уголке страны. Многие омичи не знают, насколько сложно и трудно создать здесь в Сибири, далеко от столицы, конкурентный спортивный коллектив. Конечно, я участвую во всех переговорах, которые связаны с приглашением какого-либо игрока. Не только Яромира Ягра. Все хоккеисты, которые приглашаются - они проходят все согласования со мной.

«Я бы повернулся и ушел, будь она даже самая сексуальная!»

- Я был случайным свидетелем разговора двух девушек, которые разговаривали по телефону. Одна из них звонила подружке. Они договаривались о месте, где вечером должны были встретиться. «Ты знаешь, на Красном пути большое белое здание, на его крыше стоит целый ряд Ленинов». Это она про Пушкинку говорила. Думаю, комментарии излишни. Если бы я был ровесник этой девушки, а она самая красивая и сексуальная - повернулся бы и ушел!

«Жизнь моя протекала и среди интеллигентов, и уголовников»

- У людей такое представление, что губернатора чуть ли не с ложечки кормят! Возят, все делают, а он только ездит на машине и смотрит в окно, как люди живут и стоят на остановках. Хотя вся моя деятельность протекала среди людей, причем самых разных - от настоящих интеллигентов старой закваски до уголовников, оттянувших нешуточный срок. На самом деле нужна многолетняя тренировка, чтобы выдерживать. Разгружаться непросто. Даже после окончания рабочего дня все время носишь в душе все события и те проблемы, которые предстоит решить. Думаешь в машине, за столом, все время молчишь. Стараюсь в такие моменты не общаться ни с кем, а еще лучше - беру книгу.

«От собачьей улыбки, легче делается на душе»

- Вечером я приезжаю домой, и меня встречает собака. Радостно лает, прыгает, ластится и… улыбается во весь рот. Люди редко замечают, что собаки умеют улыбаться. От этой собачьей улыбки, быть может, самой бескорыстной на свете легче делается на душе. Заботы не то чтобы отпускают, но перестают казаться такими уж тяжкими.

«Нельзя собрать команду специалистов из одних апостолов»

- Я четко сознаю: если людей не заводить, не ворошить, жизнь вновь подернется тиной провинциального застоя. И в то же самое время порой читаю в глазах своих некоторых соратников: «A зачем ему все это надо?» Зачем ходить к студентам, встречаться со спортсменами, артистами, обсуждать культурные перспективы области, Достоевского и Бунина издавать? Сидел бы в своем кабинете, под охраной помощников и секретарш, разговаривал бы лишь с отдельными избранными, являл бы собой начальника в их представлении - эдакого партийного бонзу, несменяемого первого секретаря. При всех переменах это в наших людях еще не преодолено.

Мне бывает страшно неудобно перед человеком, когда я интуитивно догадываюсь, что в разговоре со мной он перестает быть самим собой, пытается произвести лучшее впечатление, а то и просто обмануть. Я это чувствую сразу - и неискренность, и хитрость, и фальшь. Высказать свое мнение прямо в глаза своему визави я, естественно, не могу, но интерес к этому человеку сразу пропадает. А порой вместе с ним и априорное уважение. И что самое главное - мне самому такое вот невольное разоблачение чужой игры, чужого лицемерия доставляет нравственное неудобство. Хотя, что ж поделаешь: не могу же я поставить собеседнику в укор некоторые его мало симпатичные мне качества. Иногда с такими личными свойствами приходится мириться с годами, поскольку невозможно собрать команду специалистов своего дела из одних апостолов, тем более что даже апостолы, каждый на свой лад, изменяли своему Учителю.

«Мне небезразлично, что будет думать обо мне мой внук»

- Я льщу себе сознанием, что закончится моя работа и люди забудут, кто такой был Полежаев. Но по крайней мере мои и внуки будут знать, что Пушкинскую библиотеку, храмы, метромост построил Полежаев! Что я вернул к жизни драмтеатр, Органный зал. И все это, как говорят, сделано в тяжелые годы. Мне совсем небезразлично, что обо мне будет думать мой внук. Он живет в Москве. Когда там бываю - мы общаемся. Мы дружим с ним. Мне кажется, что он гордится мной, хотя сам еще до конца не понимает этого. Рядом с домом, где Леня живет (внука назвали в честь деда. - Прим. ред.) есть охраняемая территория - там сад, яблоки растут. Он с соседской девчонкой ходит туда играть. Охранник спрашивает: «Вы кто и куда идете?» А он отвечает: «Я же Полежаев!» Мужчина от смеха за живот хватается, открывает дверь и пропускает детей поиграть в сад.

На заметку

Основные события в жизни

Родился 30 января 1940 года.

В 1965 году закончил гидротехнический факультет Омского сельхозинститута. После этого работал на водохозяйственных стройках Казахстана.

С 1976 по 1983 годы – начальник строительства канала Иртьш - Караганда. По завершении этого объекта – начало партийной работы.

1987 год – возвращение в Омск.

С 31 марта 1990 года – бессменный руководитель региона - сначала как председатель облисполкома, затем как губернатор.

Является автором книг «Путь к себе» (1993), «Вперед, на медленных тормозах» (1994), «Перестройка, годы, лица» (1996), «Неслучайный человек» (2008).

В материале использованы фрагменты передачи "Губернаторский час" (ГТРК "Омск")