Омичка, отправившаяся вместо выпускного на фронт: Вышла из дома в чем была, без денег. С паспортом и носовым платком

Спустя 75 лет женщина вспоминает страшные и трудные дни войны

Фото: Анна МИКУЛА. Перейти в Фотобанк КП

Приближается День Победы, и накануне 9 мая «Комсомолка» встретилась с 93-летней омичкой Анастасией Макаровой. Ветеран вспомнила о годах войны, которую ей пришлось пройти.

«Пришла домой, а на улице ни души – все из города уехали!»

В 1941 году Насте Макаровой исполнилось 18 лет. Она только окончила Школу политпросвещения в Ленинграде, оставался последний экзамен. И вдруг началась война. Выпускников собрал директор: экзамена не будет, аттестаты выдадут по итогам оценок за год. Всех эвакуируют в Выборг.

- Я часто вспоминаю тот день, - спустя 75 лет рассказывает Анастасия Андреевна. - Все было очень хорошо организовано - без паники, по-деловому. Начала войны я не испугалась, Ленинград уже пережил финскую с затемнениями, когда в городе выключали все освещение, чтобы бомбы не попадали в дома, и бесконечными воздушными тревогами.

Немец наступал. В конце июля Макарову переправили дальше - в Петрозаводск. Там определили работать инспектором районо.

- Первым делом спасали книги, - вспоминает ветеран. - Я ездила по всем окрестным библиотекам, ДК, клубам переписывать культурные ценности и готовить их к эвакуации. Возвращаюсь однажды из такой командировки - из города все уехали. На улице Болотная, где был мой дом, ни души. А я трусиха страшная!

Анастасия пошла в ЦК комсомола республики Карелия. Ее секретарь Устинов объяснил: выхода три - оставаться в тылу врага переводчицей (Макарова знает финский язык), идти в лес с партизанами или записаться добровольцем на фронт. Девушка выбрала армию.

- Не то, чтобы в свои 18-ть я рвалась воевать, - выбора другого жизнь не предоставила, - продолжает наша героиня. - Направили меня в политбюро 7-й армии. Офицер почитал направление: «Мчись на вокзал. Уже сформирован состав, ждут только команды трогаться. Другого поезда не будет». Представляете, как это страшно комсомолке - остаться у фашистов!

Из вагона – на операцию

Настя отправилась на фронт, в чем вышла из дома, без денег, взяв только сумочку. В ней - паспорт, трудовая книжка со стажем 1,5 месяца и носовой платок. На вокзале девушку подхватили за руки молодые ребята-призывники, и паровоз тронулся. Ехали в открытом «телячьем» вагоне - в таких перевозили скот. Пришлось сидеть на грязном полу, ведь стоя далеко не уедешь.

- Во время остановки пересела в вагон к девчатам-медсестрам, - рассказывает Макарова. - Здесь было два отгороженных отсека, посередине печка-буржуйка и два ведра - туалет. Теснота. Если я хотела ночью перевернуться на полке, будила соседку, спускали ноги вниз, так меняли сторону и ложились снова.

Анастасия должна была сдавать последний экзамен, но грянула война

Фото: из личного архива.

На подъезде к месту назначения, городу Медвежегорску, началась бомбежка. Так Анастасия попала на фронт. Ее распределили в местный военный госпиталь. И сразу отправили ассистировать на ампутации ноги у молодого солдата.

- Наш хирург Чистяков стоял в клеенчатом переднике до пола, как у мясника, - описывает Макарова. - Он впервые проводил операцию на газовой гангрене. Начал пилить. Последнее, что помню - фонтан гноя и спертого воздуха из раны. Открываю глаза, надо мной девушка с нашатырем. Я сказала, что больше туда не пойду: люди мучаются, умирают, а вы им не в силах помочь - это не медицина.

К происшествию отнеслись с пониманием. Анастасии разрешили не присутствовать на операциях и даже не ставить больным уколы. В ее обязанности входило делать перевязки, разносить солдатам воду, книги и «козьи ножки».

- Счастливая, что у меня есть дело, пошла по палатам, - рассказывает ветеран. - Захожу в первую - там совершенно голый мужчина! А я - девушка, воспитывавшаяся в старорежимной семье, в строгости. Чуть в обморок не упала. Хотела ретироваться, а он: «Сестренка, пить!». Другие военные со всех сторон на меня смотрят: кто-то испытующе, но в основном с сочувствием. У раненого голова не поднимается, зубы стучат об алюминиевую кружку. Напоила его кое-как и кинулась вон. Три дня даже есть не выходила. Девчонки, когда узнали об этом, хохотали надо мной, конечно. Потом и я освоилась.

Госпиталь передислоцировали в здание бывшего санатория для туберкулезных больных. За порядочность Настю отправили на кухню - распределять продукты. После единогласно назначили секретарем комсомольской организации. Первым делом она отменила бесконечные заседания.

- Предложила устроить посты у больных, - говорит Анастасия Андреевна. - Раненым тяжелее всего по ночам было. Девчата все у меня такие хорошие были - ни одна не отказалась! И вот после рабочего дня, когда нет сил, мы еще оставались с солдатами: читали, разговаривали. И ни один военный ни разу себе лишнего не позволил - ни пошлости, ни хамства.

«Подумаешь, бомбят - марш, спасать раненых!»

А потом на территорию госпиталя сбросили пять бомб. Воронки остались по 1,5-2 метра. Одна из них упала рядом со зданием.

- Укрывались кто где мог, - содрогается Анастасия Андреевна. - А начальник госпиталя кричит: подумаешь, бомбят - марш, спасать раненых! Я несусь вперед, и в нескольких сантиметрах от пятки падает тяжеленный шкаф, а меня взрывной волной вносит в палату и швыряет на пол. Солдаты кричат: «Сестренка, сюда! Прячься!».

Приехавшая комиссия признала здание опасным для проживания, и госпиталь перевели в другое место рядом с железной дорогой. Эта точка имела огромное стратегическое значение. Наша армия сдерживала там финнов, пытавшихся перекрыть пути - единственную линию, связывавшую Петрозаводск с Мурманском и питавшую весь Кольский полуостров.

- Поселили нас в палатках, и, знаете, в лесу теплее, - делится наблюдением Макарова. - Правда, весной весь пол затоплен. Утром встаешь, выливаешь ледяную воду из кирзовых сапог и в сырых весь день ходишь. Потом приспособилась под голову вместо подушки их класть. И настрой такой у всех был, что никто даже не простыл за все время.

На войне девушка встретила будущего мужа

Фото: из личного архива.

Как истинная женщина, вспоминает Анастасия Андреевна и о бытовых мелочах. Например, одеты все были очень бедно. У девушек не было даже белья, носили солдатские кальсоны. Платья начали выдавать только в 1944 году - и то офицерскому составу. Ефрейтору Макаровой не полагалось.

- Однажды приехал к нам генерал, - шутит женщина. - Я перед ним выступаю, а он: «Ну, допустим, секретаря комсомольской организации и получше могли бы одеть!». А я ему: «Одета плохо, зато работаю хорошо!». Дерзко, но ему понравилось.

На фронте Анастасия Андреевна встретила мужа. Карельский фронт вошел в 3-ий Украинский. В его составе пришлось пережить тяжелейшие бои у озера Балатон в Венгрии. Там же она узнала о победе.

- Нас перевозили на поезде на новое место, - рассказывает ветеран. - Часа четыре ночи. Вдруг состав останавливается - и стрельба. Все лупят в воздух: «Девчата, победа!»

СПРАВКА «КП»

Макарова Анастасия Андреевна родилась в Ленинграде и оттуда отправилась на передовую. На фронте познакомилась с будущим мужем, после войны перебралась на его малую родину - в Омск, где трудилась в Кировском исполкоме. Сегодня на заслуженном отдыхе, воспитывает внуков.